Жаль, что в детстве, когда запоминается буквально всё, так или иначе поражающее неокрепшее воображение, никто не подсовывает нужных знаний.
Был у нас в группе детского сада паренек один. Я назову его Серега Фанатюк. Это созвучно его настоящему имени, но угадать невозможно. Так вот, у Сереги была любимая и всепоглощающая игра. Пока мы все рубились в кубики, дочки-матери на раздевание, некоторые рисовали египетские иероглифы, и пробовали ими писать общепринятые идиомы, типа "сам дурак" и "не прислоняться", Серега летал.
Он сразу после приёма пищи расставлял руки-крылья, и с низкого старта взмывал под потолок группы, а дальше между играющими однополчанами мелькали только его ноги в сандаликах и в колготках гармошкой, а сверху доносился победный рокот моторов, и брызгали порождаемые этим рокотом слюни. Продожалось это долго. После полдника - как правило до прихода бабушки. На любые предложения, типа в дочки-матери, в пиратов, или вот иероглифы порисовать, он отвечал очень мягким отказом, потому что был очень добрый, и никого не хотел обижать. Даже летая он никогда никого не бомбил, как Ричард Бах или Сент-Экзюпери.
Как-то во время тихого часа, Фанатюк, обычно засыпавший сразу, очень долго ворочался, а потом робко поднял руку и попросился в туалет. Фиг знает, что пришло в голову нашей воспитательнице Екатерине Николаевне, которую мы ласково и не без причины называли "Каток", но она в резкой форме запретила. Серёга вздохнул, еще повозился и уснул, уронив на пол подушку.
В 16.00, когда тихий час закончился, те, для кого он был мучением, вскочили и побежали рисовать иероглифы, те, кому его было мало нырнули под одеяла, а середняк, к которому принадлежал Серёга начал неспешно натягивать одежду, скатывать матрасы с бельём и собирать раскладушки. И вот, значит, раскладушки собраны, бельё все скручено и лежит на фанерных стеллажах рядом с туалетом, группа практически готова к играм, только подушка, которую Фанатюк уронил перед засыпанием, лежит на полу неубранная. Каток подкатила к ней, ну и, понятное дело заорала.
- Чьё это?
Серёга с очень спокойным видом, как будто вообще так и надо, говорит:
- Моё
- Поднимай и положи на стеллаж!
- Не могу
- Почему?
- Я какнул.
Вот этот глагол "какнул" - это второе, что выжгло в моей памяти вечный шрам, и благодаря чему я запомнил всю эту историю. Первое - это, собственно сама белая подушка посреди темного вытоптанного ковролина, которым была выстлана группа.
Екатерина Николаевна подошла к подушке, подняла её, и там оказалась достаточная внушительная куча. Посмотрев бешеным взглядом, и поняв, что кругом виновата сама, Катя устало и обречённо сказала: - Ошалел ты, Фанатюк, иди хоть жопу вымой, а Серый ей в ответ: - не, я уже простынёй всё вытер...
(Напомню: бельё уже скатано в матрас и уложено на стеллаж).
Ну и финалом (хотя куда уж), в группу зашла наша нянечка Татьяна Александровна с полдником в руках, обалдело утавилась на Серёгины продукты жизнедеятельности, и спросила:
- Это чего?
А Катя посмотрела на неё со значением, и как-то, с вызовом, почти торжественно объявила:
- А это у нас Фанатюк наконец отбомбился!
Если бы в этот момент воспитательница или нянечка высказали бы что-нибудь очень жизненно важное, или на подушке было бы написано что-то, что способно поменять жизнь к лучшему, или любая вариация на эту тему - все бы в группе это запомнили, и, возможно, на чьих то судьбах это сказалось бы кардинальным образом. Может быть и мой одноклассник, с которым мы ходили в одну группу, не спился бы три года назад... Но, нет. Ничего этого не произошло. Кучу с руганью убрали, залив доступными дефолиантами, типа хлорки и хозяйственного мыла, весь вечер мы дышали этой адской смесью, а на следующий день нас перевели в другую группу.